Вместе с приоткрывшимися веками спящей красавицы дрогнуло и все нутро дампира. Дрогнуло настолько сильно, что способно было обвалить не одно поместье на холме. И даже не десять. А многим, многим больше. Она жива. И он подсознательно это знал. Но сердце, которое вечно было угнетено разумом, не желало теперь даже ничего слушать. Оно билось в безмолвной истерике, большими глотками пропуская через себя кровь. Алая жидкость утихающе пульсировала в висках, сочилась через раны. Словно, делала все, что бы сбежать из организма, и сотней крохотных красных кардиналов парить вокруг.
Но вместо стайки красных птичек вокруг лишь собралась толпа народа. Охи, восклицания, радостный шумок, даже чьи-то рыдания… Ди чувствовал огромнейший спектр разных эмоций вокруг себя. Чувствовал внешние источники, но свой внутренний предательски молчал, будто исток чувств завалило камнем после того содрогания. Ди не разделял радости этих людей. Не разделял счастья. Он видел перед собой одну лишь задачу и был готов сделать все, что бы выполнить ее сейчас, не реагируя ни на тихий вопрос тетушки Мэри, ни на что-либо еще. Он неохотно выпустил из рук светловолосую девушку, передавая ее одному из подошедших мужчин. Тому, что показался ему самым крепким.
- Расступитесь.
Довольно тихо и мрачно бросил Ди. Люди, несколько опешив, расступились, давая дампиру дорогу. Затем он отвел коня, что так доблестно выжал из себя все соки на ретивый бег, к стенке здания. Взяв увесистую темную сумку, он прикрепил ее к поясу, и, вернувшись к тому самому, крепкому мужчине, Ди снова подхватил Женевьеву на руки. Все равно пусто... В чем же дело? Возможно, здесь слишком людно, а эмоции появляются осторожно, как пугливый лесной зверек, робко вылезая из норы лишь когда не видит опасности извне. В гостиницу, мимо бара, где произошло их знакомство, прямиком наверх. В комнату Женевьевы.
Дверь оказалась не заперта. Ее похитили из собственной спальни? Или легкомысленные горничные забыли запереть помещение после уборки? Как бы то ни было, сей факт оказался лишь на руку. Ди легонько толкнул дверь согнутым коленом. С тихим скрипом дверь отворилась, словно приглашающим жестом зовя в комнату. Подойдя к постели, мужчина мягко опустил Женэ на кровать, стараясь лишний раз ее не беспокоить. Освободив руки, Ди выпрямился во весь рост. Он смотрел ей в глаза, желая понять, что чувствует девушка… Это было просто не обходимо для последующих, как минимум, тридцати минут. Обработать раны и уложить отдыхать. Это решение было просто непоколебимым.
- Ты в порядке?..
Идиотский вопрос в такой ситуации. Но, это первое, что пришло на ум. Зато голос стал куда мягче. Теперь там прощупывались острожные нотки заботы и беспокойства. Это снова не вязалось с его холодным, безразличным видом.

Снова тишина. Оказывается, она была не снаружи, а внутри Ди. Абсолютная тишина, как после мощного взрыва. Замолкает не мир. А это человек оглушен. Ведь вокруг дампира та еще суматоха… Скрип лестницы и половиц, плеск воды в тазике, шорохи, стуки ставящихся предметов на поверхность и множество других звуков. Все это должно быть! Но этого не было… Шепот тетушки Мэри вытащил мужчину из-под этой глухой пелены. Снова напутственные слова. Такая бескорыстная помощь, желание добра… Ди отлично понимает, что многим благодарен этой женщине. Он черств. Слишком черств, что бы просто сказать «спасибо». И лучшей благодарностью, как он считает,  будет просто последовать ее словам. И он так и сделает. Ди кивнул вслед уходящей советчице. Это было его «спасибо». Своеобразная, но благодарность.
Раннее утро. Удивительное сочетание. Дневной свет и Ночная прохлада. Это чем-то напоминало Женевьеву и Ди. Черное и белое. Диаметрально противоположное, но так неизбежно стремящееся друг к другу. Что будет, когда эти две противоборствующие юниты столкнутся? Сольются воедино, образуя новый элемент? Или же разойдутся еще сильнее, причиняя боль не только друг другу, но и окружающим? Это еще один вопрос в бездонную копилку, где складывается все то, что нельзя предугадать и вычислить. Все строится на маленьких деталях и случайностях. Огромный механизм, где движение каждой шестеренки может сыграть решающую роль. Но столь глобальные размышления стоит отложить. Их просто божественно смаковать в одиночку. Когда ничто не может нарушить ход мыслей. А сейчас же жизненно необходимо позаботится о той, что так усердно от себя гнала. Парадоксально, не правда ли?
Рука странно молчала уже очень долгое время. Это на нее не похоже. Она, конечно же, замолкала каждый раз, как предстояло обрабатывать раны, возится с кровью и медикаментами. Но на этот раз она будто впала в цисту, в глубокий сон. Не мешала – и то отлично.
Щелчок. Железо щеколды с жадностью впилось во вторую часть конструкции замка. Дверь ныне заперта изнутри. Комната превратилась в лазарет. Импровизированный врач скинул с плеч плащ и освободился от шляпы, небрежно  кинув вещи на один из стульев у стены. А затем и чуть закатал рукава темного одеяния. Дампир подошел к окну, где стоял ящичек, что принесла заботливая владелица гостиницы. Легкий скрип откидывающийся крышки даже показался несколько приятным. Марли, бинты, вата, разномастные пузырьки и баночки. И удивительный, просто непередаваемый аромат медикаментов, что сразу же ударил в нос… Ди взял ящичек, переставил его на прикроватную тумбочку. Обеззараживающее, бинты, обезболивающее" Он обходится этим «походным» набором всегда. Сердито и эффективно. Одна из белоснежных простыней тут же отправилась на лоскуты. Мускулистые руки расходились в противоположенные друг от друга стороны, с треском деля ткань на длинные узкие полосы. Дампир присел на край кровати и на секунду задумался. Желтый, уже чуть потрепанный в бою костюм. Глаза бегали по шелковистой ткани канареечного цвета, стараясь выяснить, как же его снять. Рвать не хотелось, а раздеть пострадавшую надо было. Иначе одежда пойдет кровавыми разводами. Хотя, для начала можно обработать и видимые раны… Ди смочил одну из лент в теплой воде и слегка выжал.
Взгляд с небывалой неохотой переходил с лица девушки на какие-либо другие предметы. Ди был  в замешательстве. Он уже было смирился с расставанием, с потерей той единственной, что пробуждала в нем небывалый интерес. Пережил все, что так красиво прорисовывалось между ними. И снова начал топить эмоции в себе, подвязывая к ним увесистый груз. При виде Женевьевы Ди хотелось реветь, как бы не ревел даже раненный из корабельный пушки гризли. Мощный грудной рык, в котором одновременно вымещаются все эмоции, сливаясь воедино..
Дампир осторожно провел влажной материей во светлому лбу и щечкам девы, затем протер открытую шейку, надеясь даровать ей хоть какую-то прохладу и облегчение.

"И целой большой семьей и ушли" Не было горечи утраты и чувства разъединенности. Ди их было не жалко ни капли. Он испытывал к ним презрительное отвращение. Ведь слова можно пропускать мимо ушей и игнорировать сколько угодно. Но поступки… За них надо платить. А грязные дела, как известно, стоят грязную цену. Такую же, как никчемное существование этих пресмыкающихся. И даже пятнадцать этих искалеченных душ не способны перевесить одно навеки утерянное крыло.  Сколько ни пытайся, дампир не может представить себе боль этой утери. Ведь он сам никуда не стремился, не имел ни цели, ни грандиозных планов – ему нечего терять, так как он ничего и не имеет. Ему не с чем сравнивать. И временами он сам жалел об этом…
Слегка задумавшись, мужчина и сам не понял, как обнаружил то, что искал. Концы шнурков предательски лежали на постели, чуть выглядывая из-под спины девушки как хвостики ящериц из-под нагретого солнцем камня. Ди чуть приблизился и, аккуратно приподняв торс девушки, дернул за одну из веревочек, с легкостью расшнуровывая хитро спрятанную застежку.
- Ты их жалеешь? Несмотря на все то, что они сделали в свое время с городом, а теперь и с тобой?
Легкое непонимание. Голос тихий, но уверенный, старающийся вывести на плавную беседу. Особо приятной тема для разговора, вроде, и не была. Но это был удивительный шанс поговорить, ведь дампир настолько часто молчал в обыденной жизни, что иногда и забывал каков его собственный голос. Но, при виде этой девушки, мужчину так и тянуло завести хоть какой-нибудь диалог. Ведь тишина пугает намного сильнее любых криков. Сегодня он в этом убедился.
Расправившись со шнуровкой, Ди скинул желтое одеяние с плечей Женевьевы. Взору открылась прелестная девичья спинка с приличной раной чуть ниже лопатки. Повидав на своем веку всякое, такие факты все равно удивляли. Она улыбалась сквозь боль, говорила сквозь пелену, что наверняка еще застилала рассудок после пробуждения… Хотя, если вспомнить тот эпизод у водопада, то все встает на свои места. Ди откупорил один из пузырьков, прижал к горышку вату, быстро перевернул пузырек, давая ватке пропитаться прозрачной жидкостью, и вернул стеклянную тару на место, предварительно закупорив ее. Врачевать – дело нелегкое, ибо, как известно, ломать – не строить. На восстановление нужно как минимум время, а при этом – еще и уход за «пациентом». Более того, что бы принести облегчение, в большинстве случаев, равно как и в этом, нужно навредить. Причинить боль тому, кто итак уже вдоволь настрадался. С этими мыслями дампир медленно начал обрабатывать разинувшую пасть рану, промакивая сначала кожу вокруг, убирая кровавые подтеки, а затем и саму рану. Она была куда старее всех остальных и очень походила на след от утерянного крыла. Мужчина делал все медленно. Он понимал, что повреждение будет ныть, щипать и всячески сейчас заявлять о себе владелице. Но ничего не поделать. Не зная чувствительность  Женевьевы, Ди поспешил так или иначе облегчить участь пострадавшей. Он отрыл небольшую жестяную баночку, которая наполовину была наполнена спасительной мазью, указательным и средним пальцем подчерпнул вязкую субстанцию, и осторожно, массирующими движениями начал наносить на багровую пострадавшую поверхность спины. Мужчина чуть увлекся и уже скользил пальцами по коже рядом с раной, которая, по сути, и не нуждалась в обработке. Но изящная спинка девушки так и манила к себе, рука тянулась к ней непроизвольно – тактильные ощущения – одни из самых приятных. Но, надо переходить и к другим ранам, ибо соблазн слишком велик, а Женэ нужен был покой.

Тихие рыки, поскуливание, а затем жаркий, прерываемый болью шепот. Злость на самого себя вспыхнула сию секунду словно спичка. Ненависть, отчаяние, чужеродность… Оно затягивало в себя хлеще любого болота. Дампир был готов подскочить и с ревом метаться по комнате как фурия, рыча и рыдая, снося все на своем пути, разбивая костяшки кулаков в кровь. К чему все это?.. Почему я приношу людям лишь боль!? Стараясь искоренить мир от черни, я сам ею стал! Жестокая машина для убийства… Убийства чувств, людей, нелюдей… ВСЕХ! Не убивая, я все равно калечу. Если бы я не убил, не было бы ни боя, ни смерти того парнишки, ни ссоры… Я бы не был прогнан, а Женевьева бы не пошла к поместью. И не лишилась бы крыла…
Ди видел лишь спину девушки. Он не видел ее лица, не видел улыбки. Только чувствовал как она сдерживает боль в голосе. Брови хмуро устремились навстречу друг другу, а губы сжались. Не смотря на все это, она все равно благодарит. Сущий ангел.. Он был готов молиться. И не мадоннам, а лишь Женэ одной… молиться каждый раз, как оставался наедине со своими мыслями, которые вгрызались в его душу.
Благодарность из ее уст. Это то, о чем дампир не мог и мечтать. Безумец… Где твой разум? Дыхание вырывалось из его груди тихо и прерывисто, мужчина словно сдерживал его… Ведь даже кислород, чистый воздух, может опьянять. Но этот эффект и близко не сравним с дурманящими чарами светловолосой прелести, будь даже Ди задыхался в заваленной пещере. Она… Она ему нужнее. Нужнее всего! В Ди словно встрепенулась человеческая его часть. Встрепенулась и жаждала жить, нагоняя все те годы, которая была в заточении. Она больше не хотела влачить свое жалкое существование в темнице, куда вовек не попадала и крупинка света. Надежды нет. Но вмиг заточенный Ди-человек ослеп. Над ним взошло солнце. Свое собственное солнце. Женевьева…
Доныне он не знал, что значит страсть… Но неправильная дозировка того, от чего так долго воздерживался дампир, могла стать губительной. Он чуть склонил голову, прислоняясь к ее обнаженной шее поцелуем. Не то ответом на ее «спасибо», не то собственной благодарностью, он оставил на ее шее поцелуй. Первый нежный поцелуй за мучительную бесконечность одиночества, как протянутая вникуда рука, ждущая помощи. Ди полностью во власти Женэ. Но, она, видимо, не хотела править. О, белладонна… Мысль как мягкий белый туман застелила его разум.

Сначала она незаметна. Незаметна даже при своем окрасе, что сильно выделяет ее из множества других. Она отличается и ни капли не боится этого, хотя разницу чуют немногие. Она появляется внезапно и таинственно и начинает бродить в сторонке, вроде такая миловидная, добродушная, а зубки все равно скалит.  Хмм… Нет, в ее характере и облике от этого зверя почти что ничего нет. Тем не менее, это не помешало девушке с лукаво обольстительной хитростью стянуть с мужчины рубашку. Приятное скольжение ткани по телу… Ну, куда же без ложки дегтя? Обильно кровоточащая мелкая рана на плече, полученная первой, успела чуть затянуться, покрывшись корочкой из запекшейся крови, и теперь была болезненно потревожена тканью, которая успела пропитаться багровой жидкостью - неприятная ноющая боль… самый мерзкий вид ощущений. На лице хозяина это, конечно же, никак не отразилось – те же туманная холодность и безразличие, но тело врать не станет: мышцы спины слегка напряглись, вслед за ними напрягся и пресс, являя в тусклом трепещущем свете свечи рельеф, мощь и стать дампира.
Два элемента сходятся ближе и ближе, выходя на финишную прямую перед столкновением. Начинается обратный отсчет. Уже виден контраст во всей его красе. Багровый румянец и бледная кожа. Смущенность и внешняя холодность, хрупкая застенчивость и откровенное безразличие на наготу. Момент истинны все ближе. Он настолько глобален, но затрагивает лишь двоих. Феноменально…
Ди перестал задумываться о чем-либо вообще. Прошлое, будущее, зло, добро, вечное и мимолетное – все было забыто, смешиваясь в единую массу. Настоящее – вот что главное. Оно волновало и будоражило, но не могло ничего рассказать ничего о себе. Зато давало возможность наслаждаться моментом, ибо завтра не настанет никогда. Каждый день ты просыпаешься, а это мифическое «завтра» снова на шаг впереди тебя. Человечество дошло до края своих возможностей, перестав верить, что вне поля нашего зрения, выше полета нашей фантазии есть что-то… Что-то совершенно нереальное. Там – небо, что охватывает и «вчера», и «сегодня», и «завтра». Небо, к которому Ди никогда не поднимал взор. Небо, в которое никогда больше не попасть Женевьеве. Заслужено ли, оправдано ли – решать уже не тут и не им. Но пока небо дарует момент – надо наслаждаться.
Чем Ди, собственно, и занимался. Легкое оцепенение после столь неожиданного поворота событий прошло. Он чуть отстранился и любовался прелестницей, что уже сидела в повязанной на груди рубашке. В его рубашке. И кокетливо улыбалась, заливаясь румянцем. Удивительно зрелище, что в сердцах умилило даже дампира-вечную-глыбу-льда. Он чуть склонил голову набок. Волнистые темные пряди скользнули по его плечу, а на губах прояснилась легкая улыбка. Небывалый случай. А в такой обстановке – дважды небывалый. В голове промелькнули те нотации, которые так сурово читала Женэ, отчитывая Ди как школьника. И как теперь она сама сидит, скромно опустив глаза вниз. Все, пружина сгорела – сопротивления больше нет. Мужчина смочил весьма большой кусочек ваты спиртом и, скинув сапоги, забрался с ногами на кровать. Он сел на колени рядом с девушкой, накрыл свободной ладонью ее опущенную руку. Дампир безустанно любовался ею. Ангельская красота вкупе со столь необычным характером манили все сильнее и сильнее. Он совершенно точно уверен, что только эта женщина способно раскрыть ему тайну чувств, утолить его любопытство… Но сейчас он пребывал в смятении. Отдаться ласкам или обработать раны. Ответственность и желания – зрелищная битва. Но размякший от близости человека, который так ему нравился, подкинул не плохой вариант. Совместить.
"Совмещай – два пути как две страницы.
Разделяй – разный смысл, те же лица"Ди разделил проспиртованную рану на два кусочка и один из них вложил в ладошку Женэ. Окинув фигуру девушки, дампир приметил еще несколько ранок, совершенно незначительных.  Но разве размер имеет значения? Нет. А значит это все равно раны и они подлежат обработке. Темноволосый приблизился к девушке еще немного, сокращая дистанцию между ними, которая теперь даже не насчитывала и расстояние вытянутой руки. Он чуть склонил голову, слегка отодвигая край своей же рубашки, и осторожно продезинфицировал ссадины у нее на боку.